Финансовый кризис в России и антикризисные меры

InoPressa
Об особенностях финансового кризиса в России и деятельности Экспертного совета при Правительственной комиссии по повышению устойчивости развития российской экономики рассказывает ректор АНХ при Правительстве РФ Владимир Мау. Интревью опубликовано 15 сентября.

Финансовый кризис в России и антикризисные мерыВопросы и ответы

Откуда кризис

Павел, 24.08.2009, 15:33

Ваша обязанность как ученого была предупредить власть и общество о грядущем кризисе, объяснить причины его появления и дать рекомендации по выходу из него. Почему вы этого не сделали? Какова роль финансовой политики руководства США в этом кризисе?

О том, что беспрецедентный рост 2002-2007 годов (за пять лет мировой ВВП увеличился на четверть) кончится кризисом, говорили и раньше. Если называть имена, могу привести в пример Нуриэля Рубини из Нью-Йорка. Я, как главный редактор журнала «Экономическая политика», могу сказать, что у нас два года назад вышла статья Гайдара, и в ней грядущий кризис был довольно четко описан. Я сам в январе 2008 года опубликовал в «Ведомостях» статью, где рассказал, как будет развиваться кризис: через фондовый рынок, через кредитный кризис, через быстрый рост корпоративных долгов. Алексея Кудрина много ругали за Стабилизационный фонд, но честнее было бы сейчас попросить у него прощение – наша ситуация была бы многократно хуже, тяготы кризиса были бы несопоставимо болезненнее, если бы не были накоплены резервы. Ведь чем была политика стабилизационного фонда, как ни политикой подготовки к кризису?

Другое дело, что никогда нельзя подготовиться к кризису 100-процентно, потому что у каждого кризиса свои особенности, которые не всегда можно предвидеть. Мы великолепно подготовились к кризису образца 98-го года, но этот кризис – другой. Отсюда и все проблемы.

Если говорить о причинах нынешнего кризиса, то они комплексные. Глупо было бы говорить о том, что причина – Соединенные Штаты. Да, там действительно кризис. Но десятипроцентный спад – у нас. И тут надо задать вопросы себе.

Я бы обозначил несколько причин кризиса.

Конечно, были серьезные ошибки в макроэкономической политике США. В течение последнего десятилетия, во многом из-за войны в Афганистане и Ираке, США пошли на наращивание бюджетного дефицита, поздно подняли процентные ставки, и это сыграло очень негативную роль с точки зрения жесткого вхождения в кризис.

Были, наверное, и фундаментальные причины. Помимо циклических кризисов, которые бывают раз в 7-10 лет, есть кризисы, которые происходят раз в 50-60 лет. Это системные кризисы, связанные в том числе и со сменой технологической модели развития общества. Нынешний кризис напоминает 30-е и 70-е годы. 30-е – это чудовищная Великая депрессия и формирование современного индустриального общества. 70-е годы – кризис, который подготовил технологические предпосылки рывка, начавшегося в 80-е. Тогда закладывались основы микроэлектроники, новое понимание сектора услуг. Нынешний кризис, наверное, имеет ту же базу, связанную с углублением процессов изучения вещества, материи, духа, если угодно. Это нанотехнологии, это информационное общество и все, что с этим связано.

Есть причины кризиса, связанные собственно с Россией. Это сырьевая направленность экономики, неспособность провести диверсификацию, ухудшение политико-правовых институтов. Мы же в последние 10 лет развивались в уникальной ситуации. Обычно по мере роста ВВП улучшается качество политических, правовых и иных институтов. У нас же ВВП рос, а качество институтов, измеряемых эффективностью судебной системы и уровнем демократии, снижалось. Конечно, это не могло способствовать быстрой и эффективной реакции общества и государства на кризис. Тяжесть кризиса в России – это результат совокупности вот этих факторов.

Антикризисные меры

Юрий Владимирович, 25.08.2009, 13:55

Какой совет Вы дали правительству РФ в октябре 2008 года и какой бы Вы дали совет сегодня? Без привязки к термину "кризис".

Вы знаете, нет никакого отдельного рецепта, и нет никаких отдельных экономистов, которые что-то придумывают. Вообще, если говорить о кухне экономического консалтинга, я бы разделил всех на экономистов, так или иначе связанных с правительством (не обслуживающих его, но связанных), и экономистов, умозрительно критикующих или поддерживающих власть. Чтобы давать адекватный экономический совет, надо быть вовлеченным в экономико-политическую дискуссию, надо понимать, почему тот или иной умозрительный аргумент, абсолютно правильный, может не работать. Надо быть в контексте того, что обсуждается.

 

Владимир, 23.08.2009, 10:12

Уважаемый Владимир, все экономисты указывают, что причиной гораздо более глубокого (по отношению к большинству стран Запада) кризиса в нашей стране является однобокий, сырьевой характер экономики. В правительстве это на словах понимают, но меры, предпринимаемые им в целях диверсификации, неэффективны.

Я могу сказать, что правительство в рамках кризиса реагировало в высшей степени адекватно. Да, было много проблем и ограничений по эффективности антикризисных мер. Однако это проблемы и ограничения связаны с предшествующим экономическим и политическим развитием. К этим ограничениям относятся качество политических институтов, судебная система, правоприменительная система. Собственно, и президент, и премьер-министр постоянно говорят об этих проблемах, о коррупции, неэффективности госаппарата и так далее.

Отчасти низкое качество институтов связано с нефтяным бумом, точнее, с обилием незаработанных доходов. Практически невозможно быть эффективной страной, имея огромные запасы нефти и газа. Есть два исключения, когда это возможно: если вы все это получаете, будучи уже развитой, демократической страной (как это было с Норвегией), или если это абсолютная, наследственная монархия, где проблемы будущего поколения – это проблемы конкретных детей и внуков правящего монарха. Но когда у вас слабая демократия, и ваше логика – использовать нефтяные богатства, чтобы жить хорошо здесь и сейчас, – это сильно ухудшает качество институтов.

Итак, первый ограничитель эффективности экономической (в том числе и антикризисной) политики – это качество политических и правоприменительных институтов.

Второй ограничитель – это монополизм. Сейчас говорят, что Запад и Восток, Китай проводят политику бюджетных стимулов, идут на наращивание бюджетного дефицита, чтобы стимулировать экономический рост. Мы не можем себе этого позволить, потому что рост бюджетных расходов у нас сопровождается не ростом предложения, а ростом цены. Собственно, мы это видели в жилищном секторе: когда правительство объявляло новую программу закупки жилья, росло не предложение жилья, а цена на него. То же самое касается и дорожного строительства, и всего прочего. В этом смысле монополизм, который не только не ослаб, но и возрос за последнее десятилетие, является мощнейшим сдерживающим стимулом, фактором противодействия стимулированию экономического роста.

Третий фактор – это, конечно, инфляция. Мы по ряду причин не смогли подавить инфляцию (что сложно в условиях экономического бума), и высокая инфляция резко ограничивает наши возможности в денежном стимулировании. Если у вас инфляция 12%, это ставит естественный предел снижению процентных ставок. Возможности правительства влиять на экономическую ситуацию сильно сужаются, и в условиях кризиса это ограничение не снимается.

Все эти ограничения пришли из периода бума, и быстро эти проблемы решить нельзя.

 

Владислав, 26.08.2009, 10:51

Уважаемый господин Мау! Какие меры были предложены Экспертным советом при Правительственной комиссии по повышению устойчивости развития российской экономики по выходу нашей страны из кризиса? Если можно тезисно, конкретно по каждому пункту. Спасибо.

Мой опыт работы с правительством, начиная с конца 1991 года, говорит о том, что надо очень четко различать эксперта и политика. Эксперт может честно высказывать мнение. Политик имеет право игнорировать эксперта, даже если мнение абсолютно разумное. Потому что политик отвечает или перед избирателями, или перед приведшими его к власти элитами, и логика его действий другая. Это было у Бориса Николаевича Ельцина, это было у Владимира Владимировича Путина. У политика свои интимные отношения с элитами общества, и он не должен ориентироваться на экономическую рациональность. Это разные вещи. И всегда, если ты эксперт или консультант политика, ты не должен кричать, что твоих советов не слушают. Это дело президента или премьер-министра, в какой мере слушать экспертов.

Но целый ряд вещей мы разрабатывали совместно с правительством, рекомендовали ему. Скажем, осенью была серьезная опасность того, что правительство может начать сдерживать снижение рубля, поскольку и крупные корпорации, которые набрали кредитов, и банки не заинтересованы в девальвации.

Мы всегда настаиваем на том, что правительство должно помогать людям, а не собственникам и не менеджерам. Это не всегда получается, но как базовый принцип это работает. Даже если мы посмотрим на ситуацию с АвтоВАЗом, которая производит, конечно, довольно грустное впечатление. помощь АвтоВАЗу – это сохранение занятости населения. Насколько она решает проблему, а не не загоняет ее вглубь, – это отдельный вопрос. В конце концов, политики понимают, чего они хотят: реструктуризации АвтоВАЗа с социальным кризисом или приглушения социального кризиса ценой вбрасывания денег и отказа от создания собственного автопрома (понятно, что на базе АвтоВАЗа автопром создать нельзя).

С самого начала кризиса было понятно, что нельзя допустить банковской катастрофы, что она приведет к гибели всего организма. И напитка банков деньгами, все, что было сделано правительством для спасения банков, – это было принципиально важно. Дальше, конечно, как всегда в экономической практике, началась критика: почему банки, получив эти деньги, не вкладывают их в реальный сектор? Но я считаю – правильно, что не вкладывают. Если бы банки активно начали инвестировать эти деньги в реальный сектор в условиях кризиса, резкого сжатия спроса, это просто бы привело к тому, что через несколько месяцев правительству пришлось бы заново накачивать эти банки деньгами. Нельзя кредитовать, когда предприятие работает на склад. Или правительство должно брать на себя эту ответственность – что, кстати, оно и стало делать с весны этого года, выдавая государственные гарантии по определенным направлениям кредитования.

Я убежден, что экономическую помощь предприятиям, тем более системообразующим, надо оказывать только при наличии как минимум двух документов: программы модернизации предприятия и заявления его руководства об отставке. Это не означает, что отставку надо принять, но такое заявление должно лежать у правительства, которое дает деньги. Менеджмент не должен просто прибегать и просить денег – он должен расписаться в том, что не способен был подготовиться к этому кризису, просит денег и готов заявить о своей отставке. Но этого сделано не было. Программу модернизации обычно просят, но она часто довольно неэффективна. А вот, кстати, ГАЗ реально проводит модернизацию. Но это и неудивительно, потому что за ГАЗом стоит канадская Magna, которая сейчас совместно со «Сбербанком» собирается купить Opel. Они подходят к делу гораздо более серьезно, чем «АвтоВАЗ» с его псевдопатриотическими потугами произвести народные автомобили или что-то в этом роде.

 

Алексей, 24.08.2009, 15:58

Ваше отношение к господдержке оффшорных, но при этом наших "национальных" грандов промышленности. В том числе и АвтоВАЗа, где отношение автомобиль/кол-во людей занято в его производстве - в РАЗЫ отличается от остального мира. Да, людей жалко, им придется переучиваться, может, и переезжать в другие города. Но, спасая сегодня десятки тысяч, не жертвуем ли мы будущим миллионов?

Я бы не педалировал проблему – оффшор, не оффшор. Если российское законодательство и российский суд не являются эффективными для защиты собственности (а это вещь признанная), то это дело собственников, как обезопасить свои активы. Вопрос об оффшорах – это вопрос не о том, что у нас плохие собственники, а о том, что у нас неэффективная защита собственности. Надо все-таки видеть реальную проблему, а не то, что мерзкий олигарх (хотя он, скорее всего, действительно мерзкий) предпочитает владеть этой собственностью откуда-нибудь с Алеутских островов. Повторяю, это проблема защиты собственности в нашей стране, это вопрос к нам, а не к ним.

Нужно ли им помогать? Да, если это социальная помощь людям, чтобы они могли не только выжить, но и переучиться…. Инвестиции в образование – это форма поддержки населения, более адекватная в условиях структурного кризиса, когда надо адаптироваться к новым технологическим вызовам. Я предлагаю дать безработному образовательный ваучер, чтобы он сам выбрал, в какое учебное заведение пойти, заплатил этим ваучером вузу или учреждению среднего профессионального образования, и получил соответствующую квалификацию. Кстати, так называемая президентская программа подготовки кадров уже в значительной степени переориентирована на подготовку менеджмента для социальных секторов, на переобучение высвобождаемых и так далее.

 

GZT.RU, 15.09.2009, 14:16

Опасно ли для устойчивости финансовой системы, что банки получают активы сетей, девелоперских компаний, другие непрофильные для них бизнесы, которые оказались не в состоянии заплатить за кредиты?

Конечно, это не от хорошей жизни. А что делать? Это дополнительный стимул для банкоа реструктурировать кредиты должников. Банку эта собственность в действительности не нужна, но банк может начать разбираться с этим заемщиком и решить для себя, что лучше – получить эти активы или все-таки выдать новый кредит, реструктурировать долг. Здесь экономика действительно работает, если ей сильно не мешать. Я напомню: когда начался кризис и государство сказало, что оно будет выкупать долги (в ситуации марджин-коллов), чтобы акции не попали иностранным владельцам, все начали считать, сколько на это надо денег: 50 млрд до конца 2008 года, 120 млрд – в 2009 году… Но тут государство вовремя спохватилось и сказало, что выкупать ничего не будет и что это ваше дело – договариваться. И сразу выяснилось, что из 50 млрд до конца 2008 года потратили только 11 млрд, что никакого мощного оттока капитала на уплату долгов нет, потому что как только зарубежные кредиторы узнали, что государство не будет спасать, они начали договариваться с нашими фирмами о реструктуризации. Потому что в условиях падающего рынка брать акции компаний, пусть даже и алюминиевых, как-то странно.

Кредитно-денежная политика

GZT.RU, 15.09.2009, 14:16

Одна из самых актуальных тем, которая волнует аудиторию, - это перспектива российского рубля и возможность в неком обозримом будущем девальвации национальной валюты. Как вы оцениваете возможность такого сценария развития, скажем, до конца года?

У нас в последние 10 лет появилось облегченное отношение к девальвации как к инструменту стимулирования роста экономики. Но нельзя готовиться к войнам прошлого. Да, в 1999 году девальвация сработала на стимулирование роста, но в принципиально других условиях – в условиях, когда был мощный внешний спрос, когда импортные комплектующие не играли большой роли, когда были огромные резервные мощности, и экономический рост был связан не столько с инвестициями, сколько с задействованием этих мощностей. Тогда достаточно было обеспечить более-менее взвешенный курс рубля, политическую и макроэкономическую стабильность системы, относительно низкую инфляцию и бюджетный профицит, – и экономика начала расти.

Сейчас у нас нет таких условий. У нас, слава богу, нет резервных мощностей, нет, к сожалению, мирового спроса (кризис везде, а не только у нас), и наши торговые партнеры тоже девальвировали свои валюты. И в этом смысле никаких сильных сравнительных преимуществ нет.

А вопрос о ситуации до конца года является функцией двух параметров – цены на нефть и бюджетного дефицита.

Есть и другая сторона у этого вопроса. Мы сейчас обсуждаем будущее мировой валюты, будущее финансового центра, резервных валют. И тут перспективы рубля очень интересны. Имеется набор объективных факторов, в силу которых рубль может за 10-15 лет стать региональной резервной валютой: это и масштаб российской экономики по отношению к сопредельным странам, и традиции, и взаимные экономические связи в регионе. Конечно, у рубля не очень хорошая кредитная история, но в 1947-48 годах у дойчемарки кредитная история была намного хуже, поскольку в 1923 и 1947 годах она прошла через две невиданных гиперинфляции, подобных которым россияне просто никогда не знали. Но десять лет ответственной политики – и в начале 1960-х годов дойчемарка стала самой уважаемой резервной валютой, а впоследствии составила основу евро. Рубль вполне может стать региональной резервной ватой, если успеет раньше юаня. И девальвация в этом смысле – это фактор против международного позиционирования рубля, а не «за».

 

Александр, 20.08.2009, 23:14

Ваше отношение к прошедшей девальвации. Рубль подешевел на 30%, инфляция порядка 10%, при этом, кроме детей и нефти, все остальное в какой-либо мере содержит импортные составляющие. Т.е. имеем удорожание всего на 40% (естественно очень приблизительно). Достаточно посмотреть на цены на бензин.

Девальвация – это тяжелое лекарство, имеющее очень сложные и долгосрочные последствия. Если девальвация неизбежна, денежные власти могут позволить себе выбрать между резкой девальвацией, как это было в Белоруссии и Казахстане, и плавной, как это было у нас. Но это уже политический выбор. При плавной девальвации вы теряете часть резервов, но вы даете возможность населению и экономическим агентам адаптироваться. При быстрой вы в очередной раз паразитируете на своем народе, но сохраняете резервы и сможете более эффективно помогать населению через бюджетные вливания, поскольку чем больше резервы, тем больше у вас свободы бюджетного маневра. Но выбора – девальвировать или не девальвировать – у денежных властей нет.

Факторами, подталкивающими к девальвации, являются ухудшение платежного баланса (в нашем случае это было снижение цен на нефть) и бюджетный дефицит. Вы будете вынуждены провести девальвацию, если у вас, конечно, нет открытой кредитной линии.

Сейчас страны Балтии борются с девальвацией, поскольку для них приоритетом является вхождение в зону евро, а девальвация надолго закроет эти перспективы. Но их экономики настолько малы, что любая крупная европейская экономика может их спасти. Они на это и рассчитывают, борясь с девальвацией. Экономически это чудовищно: это ведет к спаду на 25%, к безработице, к сокращению бюджетных расходов, дестимулированию производства. Страны Балтии в очень плохом экономическом положении.

 

GZT.RU, 15.09.2009, 14:16

Какие цели преследуют заявления денежных властей о том, что необходимо ограничить верхний уровень ставок? Насколько популистским оно является?

Регулировать ставку по кредитам – это было бы опасно. А в отношении ставки по депозитам ограничения – это достаточно осмысленный шаг. Просто ряд банков пошел на строительство пирамид, устанавливая искусственно высокие ставки и откачивая таким путем деньги у достаточно здоровых банков. И ЦБ правильно порекомендовал ограничить ставки по депозитам. Конечно, тут есть момент популизма. Но где нет популизма? Знаете, я бы делил популизм, который можно реализовать, и популизм, который нельзя реализовать. Проконтролировать ставки по депозитам на определенном уровне в принципе возможно. Не так много банков в это играют, и, в общем, это решаемая задача. Будет ли ее решение иметь выдающееся значение для выхода из кризиса? Конечно, нет.

 

Виктор, 23.08.2009, 14:55

Почему, в отличие от других стран, ЦБ РФ держит ставку рефинансирования на уровне 12% [так в вопросе читателя, на самом деле ставка на момент проведения интервью составляла 10,75%. – GZT.RU]? Ведь именно это и является источником инфляции и торможения экономического развития, а не наоборот, как утверждает Правительство и ЦБ.

Ставка рефинансирования не может быть ниже инфляциии. Что бы ни говорили всяческие экономические заклинатели, будто сама ставка стимулирует инфляцию, это вовсе не так. В наших условиях инфляцию стимулирует монополизм и бюджетный дефицит. Что касается влияния ставки рефинансирования на процентные ставки в коммерческом секторе, то тут очень большую роль играет неопределенность и отсутствие мягких кредитных историй у наших перекредитованных предприятий. Поскольку банки не уверены в будущем предприятий и не вполне понимают, кому можно давать кредиты, кому нет, эти риски закладываются в цену. Решить эту проблему можно госгарантиями, о чем я уже говорил выше. Есть несколько способов снизить риски. Но я хочу подчеркнуть, что ставка рефинансирования ниже инфляции – вещь крайне опасная. Она у нас уже была с конца 1991 по октябрь 1993 года, а я хочу напомнить, что в 1992 году у нас была четырехзначная инфляция, а 1993-м – трехзначная.

Налоги

Ирина Зезюкова, 24.08.2009, 14:13

Почему в антикризисных мерах нет мер по сокращению разрыва между доходами 10% самых богатых и 10% самых бедных до среднего нормативного уровня, соблюдаемого в странах с рыночной экономикой?

Существующий разрыв в доходах связан с уровнем экономического развития. Если вы посмотрите на развитые страны, когда они были на сопоставимом уровне по ВВП, у них и поляризация была сопоставимая. Конечно, есть набор инструментов, скажем, налоговая политика, которые могут этому препятствовать, но здесь я прошу вас обратить внимание на качество политических институтов. И я бы категорически не советовал из этих соображений трансформировать налоговую политику, потому что больше налогов мы все равно собрать не сможем в силу административных ограничений, а спровоцируем только дополнительный обман государства. Чем хороша 13-процентная плоская шкала? Тем, что, когда мы перешли к ней от 30-процентной прогрессии, мы сказали, что мы больше не будем друг друга обманывать. У нас была эффективная ставка 13%, а мы рассказывали, что мы с богатых берем 30. Зачем? Процентная ставка была приведена в соответствие с тем, что реально собиралось. Если вы можете собирать налоги по прогрессии, то ради бога, но если вы не можете, то это – плохой популизм. Вы устанавливаете прогрессивный налог, а собираете все те же 13%. Лучше этого не делать. Лучше не выставлять себя дураком и не побуждать население к обману.

 

Наталья, 23.08.2009, 22:16

Почему для увеличения сбора налогов не установить разумный прогрессирующий налог на недвижимость? Сейчас он смехотворный.

Я считаю, что прогрессивный налог на недвижимость установить можно. Просто те, кто должен принять это решение, сами обладают недвижимостью. А идея самообложения не всегда бывает эффективной. Здесь можно предложить простую меру: вы декларируете стоимость вашего имущества и платите с него налог, но государство имеет право выкупить ваше имущество по цене, которую вы декларируете. Вот вам и решение. Массово отнимать не надо. Выкупить у одного–двоих, опубликовать в газете. После этого все начнут декларировать недвижимость по реальной стоимости.

Госкорпорации

Ольга, 21.08.2009, 14:56

Президент России часто критикует деятельность институтов развития. Неужели госкорпорации не оправдывают возложенные на них надежды и ожидания? Или слишком рано давать оценку их деятельности? Как оценить эффективность работы госкорпораций?

Я до сих пор не слышал, чтобы госкорпорации называли институтами развития. Если под госкорпорациями понимать те компании, в отношении которых приняты специальные законы, которые выведены из нормального корпоративного гражданского регулирования, я считаю, что их создание – это неправильный шаг. Все корпорации, если они хотят быть эффективными, должны развиваться по действующему законодательству, обеспечивая определенный уровень прозрачность и корпоративного права. Я не очень верю, что на исключениях можно что-то построить.

Хотя это в общем-то старая традиция. Во второй половине XIX века правительство периодически пыталось решать проблемы то Путиловского завода, выкупая его в казну (и потом 10 лет не знало, что с ним делать), то Мальтинских заводов. Правительство брало заводы в казну у собственников, по их просьбе, потому что там 100 тысяч населения, которые обожают своих хозяев и готовы работать только за прокорм и даже без зарплаты – другой-то работы нет. Государство их берет, а потом выясняется, что вся эта патриархальная экономика крайне неэффективна, что там, говоря современным языком, куча непрофильных активов, что они, помимо металлургии и паровозостроения, держат кучу каких-то полотняных и прочих заводов, которые субсидируются за счет паровозостроения. И начинается долгая история, в которую вовлечены и министр финансов, и министр внутренних дел, и император: как эти заводы выкупать и кому их потом всунуть, потому что казне они ни к чему, а на них 100 тысяч человек, которых надо спасать. Ну, на Путиловском, в Санкт-Петербурге – 50 тысяч рабочих, с которыми надо что-то делать. Так что если кто-то думает, что проблемы с АвтоВАЗом новые… Почитайте историю Путиловского завода, и вы увидите ровно то же самое.

Малый бизнес

Ольга, 21.08.2009, 14:48

Сможет ли малый бизнес когда-нибудь стать весомой составляющей российской экономики?

Когда-нибудь – да.

 

GZT.RU, 15.09.2009, 14:16

А при каких условиях?

Условия стандартные – ослабление нефтяной зависимости (ну зачем вам малый бизнес, если денег и так много?), совершенствование правоприменительной системы… Абсолютно стандартный набор условий. Просто малый бизнес к этому более чувствителен, чем крупный. Надо также понимать, что у нас малый бизнес в значительной мере не зарегистрирован. У нас есть не только проблемы стимулирования его появления, но и проблемы его легализации, потому что очень многие оказывают услуги, реально зарабатывают на малом бизнесе, не считая себя малым предпринимателем. Например, доцент университета, который также занимается репетиторством, не регистрирует себя как малого предпринимателя.

Бюрократия и коррупция

Алексей., 24.08.2009, 16:06

Как Вы думаете, есть ли смысл что либо делать и планировать в нашем государстве. Если самое страшное наказание для любого чиновника - это перевод в другое министерство? Если сокращение "по-русски", это когда вместо одного сокращенного ведомства появляются два, три, десять. Если у нас госаппарат в разы превосходит советский, который так нещадно критикуют за бюрократизм?

Я не знаю этих цифр, я не уверен, что он так сильно увеличился. Но даже если так – во Франции чиновников сильно больше. Вопрос не в количестве. Вопрос в эффективности этого аппарата, того, какие проблемы он решает – или не решает.

 

виктор, 24.08.2009, 19:52

Еще Ленин говорил, что бюрократия страшнее контрреволюции. Сейчас власть в стране захватили бюрократы. Спрашивается, можно ли сначала победить бюрократию, а потом уж и кризис?

Для Ленина контрреволюция – это был жупел, который может сместить его. Вообще контрреволюция – это вещь достаточно милая, и если бы в России победила нормальная контрреволюция, как это было во Франции или в Англии, то с точки устойчивости и развития было бы гораздо разумнее, чем самотермидоризация большевиков. Бюрократия – это, конечно, плохо. Но все-таки плоха не бюрократия, а коррупция.

 

Николай, 21.08.2009, 18:58

Говорят, что коррупция всему мешает! Но можно ли бороться с коррупцией, если ей оставляют все базовые условия. Типа оффшорные зоны и др. Убрать условия - тогда коррупция сама немного уменьшится.

Знаете, вопрос, как бороться с коррупцией, – это очень интимный вопрос для каждой страны. Каким-то странам это удавалось, каким-то – нет. В Италии несколько десятилетий коррупции – потом операция «Чистые руки» вроде бы ее приглушила. В Израиле демократическое общество с довольно высоким уровнем коррупции. Кстати, в обоих случаях, а также в Японии, это – следствие длительного пребывания у власти одной партии, такая полуторапартийная система, когда у вас три десятка лет одна и та же партия находится у власти – хотя внутри ее, конечно, правящие группировки меняются, но внешне правит одна и та же партия. То же самое в Мексике – 70 лет господства одной партии при демократических процедурах. Причем они не подтасовывали результаты, а реально находились у власти. В Великобритании последние 30 лет дают пример длительного пребывания правящей партии – консерваторов с 1980 по 1997 год и лейбористов с 1997 года и, видимо, по следующий год, – и оба периода закончились коррупционными скандалами. Даже при прославленной британской демократии три срока – и правящая партия разлагается и перестает контролировать саму себя.

Здесь есть набор политических факторов и набор законодательных мер. Декларирование имущества – это, конечно, шаг в правильном направлении, но что с того, что чиновник подал декларацию? Проблема борьбы с коррупцией – это проблема очень длинная и очень сложная. Сильный рост среднедушевого ВВП обычно способствует улучшению нравов, и чем богаче и развитей общество, тем лучше политические институты, тем ниже коррупция – по крайней мере, подобные случаи становятся достоянием общественности. Влияние здесь обоюдное: с одной стороны, рост среднедушевого ВВП способствует улучшению нравов, с другой – плохие нравы не способствуют росту среднедушевого ВВП. Поэтому нельзя сказать, что надо сидеть и ждать, пока среднедушевой ВВП достигнет нынешнего уровня США, не говоря уже об уровне Люксембурга. Опять же, мы видим по последнему десятилетию, что в России рост среднедушевого ВВП сопровождался ухудшению политических институтов… Это понятно, рост шел в основном благодаря нефтяному буму, а нефтяной бум никак не соответствует улучшению политических институтов, потому что если у нас есть труба, то зачем, собственно, все остальное? Повторяю, борьба с коррупцией – это сложный, длинный процесс, тут нет однозначных решений, но в конечном счете надо быть историческим оптимистом.