"Если уходить со службы, то прямой путь - исполнительские должности в финансовых структурах"

Олег Вьюгин о проблемах ФСФР и развитии финансового рынка в России.

Дмитрий Ладыгин
Деловой Петербург
В последнее время не утихают слухи об отставке председателя Федеральной службы по финансовым рынкам Олега Вьюгина, а имеющие ключевое значение законопроекты, разрабатываемые ФСФР, сталкиваются с принципиальными возражениями в министерствах и ведомствах. О том, что мешает полноценному развитию финансового рынка в России, в интервью Ъ рассказал Олег Вьюгин.

Олег Вьюгин о проблемах ФСФР и развитии финансового рынка в России– В последнее время много говорят о том, что вы уходите из ФСФР. Есть у вас программа максимум по работе в ФСФР, после реализации которой вы уйдете?

– Программа есть у ФСФР. Строить личные долгосрочные планы можно, но это не значит, что если по плану хочешь уйти через год, то сейчас уже можно прекратить работу. Предложения извне периодически возникают. Но у меня нет экзотических желаний, например, бросить службу и заняться написанием картин. Я понимаю, что если уходить со службы, то прямой путь – исполнительские должности в финансовых структурах.

– Как вы оцениваете итоги года? Что удалось сделать?

– К концу года приняты законопроекты, которых мы давно ожидали. В частности, закон о российских депозитарных расписках и поправки в Гражданский кодекс, устанавливающие судебную защиту по срочным сделкам. В дополнение к этому вышел наш нормативный акт, регламентирующий сделки с производными инструментами на бирже. В течение года разработаны и вступили в силу десятки нормативных актов ФСФР, направленных на создание новых инструментов, в том числе регулирование биржевой площадки для малых и инновационных компаний. И, наконец, состоялись одновременные размещения российских компаний, когда акции в России и депозитарные расписки за рубежом размещаются одновременно. Таким образом, заработало новое регулирование, обеспечивающее доступ национальным институциональным инвесторам к наилучшим по качеству российским активам. Вопрос в том, чтобы участники рынка использовали эти инструменты.

– И насколько эффективно новые нормы работают?

– После выхода этих документов IPO по международным стандартам стало возможным и в России. В отдельных случаях недостаточно эффективно сработал нормативный акт, устанавливающий правила получения разрешений на выпуск депозитарных расписок. В нем есть требование, по которому не менее 30% эмиссии размещается в России и не более 70% – за рубежом. Некоторые организаторы выпусков его реально исполняли, а некоторые, по нашим подозрениям, соблюдали его формально: организатор выпуска выкупал за свой счет обыкновенные акции в счет 30%, которые должен был разместить в России, а потом выпускал на них депозитарные расписки. Таким образом, местные обыкновенные акции не были размещены среди российских инвесторов.

– Кого вы можете назвать среди желающих выпускать российские депозитарные расписки?

– Реальный интерес у российских компаний, которые разместились на LSE как иностранные холдинги и получили в результате малоликвидный вторичный рынок. Теперь в результате стремятся разместиться в России. Ведь размещения наших компаний для британского рынка невелики. Например, один российский ритейлер разместился на $600 млн. А в Лондоне торгуются компании по капитализации на порядки больше. Кроме того, ведь это российский ритейлер, и очевидно, что в России ликвидность его акций будет больше. Здесь эти акции лучше понимают: здесь аналитики ходят в магазины этой компании. Наконец, в России инвесторов поменьше, а спекулянтов, создающих ликвидность, много.

– А что осталось незавершенным?

– За этот год мы подготовили два важных законопроекта – "О центральном депозитарии" и "О недобросовестных практиках на рынке ценных бумаг". Они проходят согласования в министерствах и ведомствах. С законопроектом о центральном депозитарии мы столкнулись с разногласиями по двум принципиальным вопросам. Речь идет о том, будем ли мы менять учетную систему по ценным бумагам в стране, централизуя учет биржевых сделок с ценными бумагами в ЦД, или оставим все, как оно есть сейчас.

– По сути дела, вопрос о том, создавать центральный депозитарий или нет?

– Практически да. ФСФР считает, что пришло время создания прозрачной и понятной для инвесторов системы учета ценных бумаг в России. Растет количество публичных компаний, которым незачем скрывать права собственности, им нужны солидные инвесторы, которые не играют втемную. Поэтому в законопроекте мы упрощаем и делаем прозрачным механизм учета прав собственности по сделкам с публичными бумагами. Суть в том, что владельцы ценных бумаг обычно хранят их в депозитариях, занимающихся исключительно хранением ценных бумаг, а не расчетными операциями. Эти структуры по замыслу будут открывать счета номинального держания в центральном депозитарии. Тогда все биржевые сделки будут проходить через эти счета. Тем самым проблема скорости проведения сделок и надежность соблюдения прав собственности будет решена.

– Однако в таком случае депозитарии и регистраторы лишатся существенной части бизнеса.

– Да, в итоге депозитарии и регистраторы теряют часть fee. Но мы преследуем цель сделать благоприятную среду для инвесторов. Если им будет удобно и комфортно работать в России, то здесь будет не просто национальный финансовый рынок, а финансовый центр для стран СНГ. Потому что, как только здесь смогут спокойно работать все нерезиденты, на российском рынке будут представлены все эмитенты стран СНГ. Может, кого-то не будет по политическим причинам, но по экономическим причинам они все будут здесь.

– Почему необходимо создавать несколько ЦД?

– По большому счету одного ЦД достаточно. Мы учли возможность создания двух-трех депозитариев лишь для того, чтобы уйти от выяснения отношений, кто станет первым. В двух крупнейших подобных структурах – НДЦ и ДКК – разные собственники, которые пока не могут договориться о взаимодействии. Кроме того, у них разные технологии учета сделок. Поэтому для начала предлагаем им получить статус ЦД. Если у обоих получится, то поработают и увидят, как лучше себя вести в дальнейшем.

– Есть и еще какие-нибудь нерешенные вопросы по российскому фондовому рынку?

– Если мы говорим, чтобы в России был финансовый центр, для этого надо кое-что сделать. Инфраструктура, о которой мы говорили, часть этой проблемы. Наши законопроекты – попытка сделать удобной эту инфраструктуру для инвесторов, которых надо холить и лелеять. Если уйдут инвесторы, инфраструктура не будет стоить и ломаного гроша. Еще одна проблема – это налоги. Если Россия хочет, чтобы Москва стала финансовым центром, очевидно, что для этого сделки на бирже нужно освободить от налогов. Потому что на биржах работают и долгосрочные инвесторы, и спекулянты. Спекулянты делают большие обороты. И если каждый раз взимать налог со сделки, то мы их просто убьем. А для солидного инвестора, который не делает сделки каждый день, освобождение от такого налога именно по биржевой сделке будет означать льготу, приглашение к сотрудничеству. Сегодня инвесторы работают в офшорах и не платят налоги. Если мы собираемся вводить налог на прирост капитала, то эффекта не получим. А если уберем этот налог, может быть, из офшоров мы эти сделки вытащим. Имеются в виду только биржевые сделки. Продажу одного известного бизнесмена на $13 млрд акций одной известной компании никак от этого налога не освободить. Так как через биржу такую сделку не проведешь. Еще один вопрос – это доверие к судебной системе. Потому что когда сделки совершаются в офшоре, то разбор полетов происходит в другой юрисдикции. Российская юрисдикция пользуется меньшим доверием. В этой связи логично для разрешения корпоративных споров создать специализированные суды. В Великобритании, например, при FSA есть специализированный суд, который занимается всеми конфликтами с ценными бумагами на биржевом рынке, Почему бы нам этого не сделать. Специализированный суд всегда будет лучше, чем суды общей юрисдикции. Но это вопрос, который не регулируется и не входит в полномочия ФСФР. Мы его можем предложить, но этим должны заниматься другие ведомства.

– Федеральная комиссия по рынку ценных бумаг, предшественница ФСФР, пыталась решить проблему с офшорными сделками, договариваясь об обмене конфиденциальной информацией о реальных собственниках компаний с регуляторами других стран. Вы делаете это?

– К сожалению, в этом году нам не удалось поставить точку в вопросе о признании российского рынка как регулируемого. Однако есть Всемирная ассоциация регуляторов (IOSCO), у которой есть специальный многосторонний международный меморандум о взаимопонимании регуляторов, объединяющий 47 стран. Мы собираемся присоединиться к нему. Это означает, что мы проходим некоторый экзамен. Если ассоциация решит, что мы сдали его удовлетворительно, то ФСФР получит доступ к этому меморандуму. Фактически это будет означать признание российского рынка как регулируемого. Мы можем подписать с любым регулятором меморандум об обмене конфиденциальной информацией. Уверен, что если мы с регулятором США подпишем такой меморандум, то SEC снимет с многих фондов ограничения на инвестирование в отношении российского рынка. Конечно, он снимет не все ограничения, но многие вещи будут разрешены.

Кроме того, в результате этого признания, например, международная ассоциация бирж, которая сейчас упорно не принимает российские биржи, примет их без вопросов. Оказывается, что у многих инвестиционных фондов есть такая запись, что они не работают на биржах, не являющихся членами этой ассоциации. Снимая эти ограничения, мы привлекаем в страну новых инвесторов.

– А как собираетесь стимулировать внутренних инвесторов? Как предполагаете развивать инвестирование пенсионных резервов, объем которых приближается к 500 млрд рублей?

– Есть задача переработки законодательства по негосударственным пенсионным фондам (НПФ). Для этого надо изменить их статус, что коренным образом изменит ситуацию на рынке: либо НПФ будут просто корпоративными фондами, действующими на основе законодательства о корпоративных пенсионных системах, либо НПФ будут розничными и работать с частными клиентами.

– Почему так надолго задержали поправки в закон по инвестированию накопительной части пенсии, по так называемым молчунам, средства которых сейчас размещает ВЭБ в лице государственной управляющей компании?

– Против законопроекта выступил Минздрав. Когда кто-то из министерств против, закон трудно идет. Но есть еще и содержательная сторона, связанная с идей пенсионной реформы, когда деньги принадлежат государству, а право управлять ими дается гражданину. Это противоречие позволяет по-разному трактовать вопрос, каким образом направлять средства молчунов в частные компании. По конструкции реформы заранее можно было сказать, что в частные компании перейдут единицы. Ведь непонятно, зачем это делать. Чтобы получить больший доход? А кто его гарантирует? Лучше остаться в госкомпании. Но ее так сильно ограничили, что в результате пенсионные деньги не сохраняются в реальном выражении.

– Насколько эффективен существующий контроль финансового рынка?

– Профучастники рынка ценных бумаг ежеквартально сдают отчеты. Наши сотрудники смотрят за соответствием требованиям размера капитала. В принципе это позволяет обнаруживать точки, в которые надо выходить с проверками. Не пропускают ли чего-то наши сотрудники? Возможно. Многое зависит от их квалификации. У нас штат укомплектован на 70%. При этом текучесть кадров составляет примерно 40% в год. Но проблемы с персоналом не означают, что надо отказываться от отчетности.

– Почему большая текучка и не укомплектован штат?

– Очень сильная конкуренция на рынке труда. Особенно в Москве.

– Может стоит переехать в Санкт-Петербург?

– Вот смеетесь, а может быть, даже легче бы было. Потому что в Москве очень высокие зарплаты. Как говорил Герман Греф, в Москве средний доход – 26 тыс. рублей в месяц. У нас есть сотрудники основного звена, получающие 11 тыс. рублей в месяц. Начальник управления получает 35 тыс. рублей, а ведь это уже статусная должность. При таких соотношениях очень трудно удерживать людей.

– Не хватает бюджета?

– Дело даже не в бюджете. Бюджет – это общая сумма средств, выделенных службе. И сумма не такая уж маленькая. Вопрос в том, что фонд зарплаты определяется по указу президента, в котором все служащие расписаны по ранжиру. В министерствах один уровень оплаты, в службах, подчиненных правительству,– другой. Причем не важно, какая это служба, главное, что это такая же служба по статусу. И если я скажу, что в ФСФР люди работают с финансовыми инструментами и им надо больше платить, иначе они оказываются в двусмысленном положении, мне ответят, что есть указ президента, а я хочу разрушить систему оплаты труда исполнительных органов власти.

– Значит, надо изменить ваш статус....

– Мы и говорили еще два года назад, что финансовый регулятор имеет особое положение на многих рынках в мире. Мы делали соответствующие предложения, но их не поддержали ни Минфин, ни МЭРТ. Когда на правительстве я делал такие предложения устно, то это тоже было встречено настороженно – мол, все должны быть в системе органов исполнительной власти.

– Это касается мегарегулятора?

– Можно назвать это мегарегулятором.

– Что-то наподобие ЦБ?

– Да, вроде ЦБ. Но это предложение не было поддержано.

– То есть у вас слабые лоббистские возможности?

– Считайте, что я сделал хорошее предложение, которое, кстати, рано или поздно будет реализовано. Но энергию пришлось направить на более актуальные в текущий момент задачи: чтобы не допустить уход рынка из России, когда и мегарегулятор будет не нужен.

Путеводитель по российскому фондовому рынку - В. Золотарев, В. Седенко, Н. Димитриади
В. Золотарев, В. Седенко, Н. Димитриади
Цельная жизнь. Ключевые навыки для достижения ваших целей - Лес Хьюитт, Джек Кэнфилд, Марк Виктор Хансен
Лес Хьюитт, Джек Кэнфилд, Марк Виктор Хансен
  • Александр Свинцов: "Брокерам есть чему поучиться у Мавроди"
    После кризиса 2008 года финансовая группа "КИТ Финанс" перешла под контроль государственных структур. Новые собственники продали ипотечные и страховые активы, чтобы погасить долги группы перед бюджетом. Генеральный директор ООО "КИТ Финанс" Александр Свинцов рассказал о том, как развивается оставшийся в группе брокерский бизнес.
  • Совершеннолетие рынка ценных бумаг в России — есть ли перспектива?
    !Интервью с президентом ИГ «Универ» Асхатом Сагдиевым
    Российскому рынку ценных бумаг скоро исполняется два десятка лет. Немалый срок. Чем живут частные участники рынка? Какие проблемы их волнуют? Каких результатов они добиваются, несмотря на все трудности развивающегося российского рынка инвестиционных услуг? На эти вопросы отвечает Асхат Сагдиев, президент Инвестиционной группы «Универ», одного из старейших независимых участников рынка.
  • «Нужно больше толкового, квалифицированного персонала»
    !Интервью Руководителя ФСФР России Д.В. Панкина газете «Ведомости»
    В прошлые годы на бирже ММВБ - РТС не было уделено должного внимания тестированию информационных систем, персонала на этих направлениях занято недостаточно, программное обеспечение устарело. Мы и раньше это говорили, и скажу снова: требуется разработка стратегии развития информационно-технологических систем, и она уже ведется. Нужно больше толкового, квалифицированного персонала принять на эти участки
  • «Количество нарушений прав граждан в рамках регулируемого рынка микрофинансирования и кредитной кооперации незначительно»
    !Интервью Руководителя ФСФР России Д.В. Панкина журналу «Микроfinance+»
    Осенью прошлого года функции надзора на рынке микрофинансирования и кредитной кооперации перешли к Федеральной службе по финансовым рынкам (ФСФР). Руководитель службы Дмитрий Панкин считает, что текущий год будет важнейшим для становления системы контроля в этой сфере. В интервью журналу «Микроfinance+» он рассказал о ходе формирования реестра МФО и объединения кредитных кооперативов в саморегулируемые организации, о перспективах развития рынка в целом и роли регулятора.
  • Интервью Руководителя ФСФР России Д.В.Панкина журналу "Эксперт
    !«Мы будем смотреть, куда идут эмитенты»
    Глава ФСФР рассказал «Эксперту» о том, чем должна будет заняться объединенная биржа, при каких условиях частные инвесторы вернутся на российский рынок акций и на что могут рассчитывать миноритарии